Единственное оружие Надежды Савченко

Полуправда страшнее лжи. Фальшивая любовь хуже ненависти. Знаю, уверен: политическое руководство моей страны не боится смерти Надежды Савченко. Более того, оно заинтересовано в ее героической смерти. Потому что в этом случае цивилизованный мир еще раз содрогнется от жестокости Владимира Путина.

Фото: EPA/UPG

Обычная молодая женщина неожиданно для мира и для самой себя стала символом последовательности и достоинства. Её сделали такой украинские политики, преследуя свои сугубо утилитарные цели. Сегодня она, одинокая и слабая, противостоит вселенскому злу в обличье человека по имени Владимир Путин. Её оружие – смерть, собственная смерть. У нее есть это право, право на смерть. Никто кроме самых близких ей людей не вправе уговаривать ее прекратить голодовку протеста, отказаться от единственного имеющегося у неё оружия защиты. Она, Надежда Савченко, увы, не нужна Украине, как бы громко не утверждали обратное украинские политики. Живой – не нужна.

Плеть стала мягче

Он был здесь послом. Одним из первых. В те неожиданные для нас времена, когда все было впервые: независимость, споры и драки политиков, надежды на чудесное будущее. Когда преподаватели научного коммунизма и политэкономии предлагали новой власти экономические решения, а специалисты по научному атеизму учили студентов христианским заповедям. Он был здесь послом в самые трудные и самые светлые годы. Мы хотели жить лучше, чище, свободнее.

Однажды он позвонил мне и попросил: «Можете ли подарить мне немного купонов? У меня проблема, в доме нет хлеба. Мы все продукты покупаем на Бессарабском рынке, моя зарплата позволяет мне покупать самое лучшее… Но на рынке не продают хлеб. А в хлебных магазинах требуют и деньги, и купоны. Ваш МИД не подумал об этом. Можете мне помочь?» Я немедленно встретился с ним и одарил купонами.

Так мы встречали первых в нашей украинской жизни иностранных дипломатов. Однажды он поведал и такое: «У вас удивительные власти. Они разрешили мне покупать только двадцать литров бензина в месяц на один автомобиль. Но ведь я плачу своей валютой или долларами. Я много езжу, мне недостаточно двадцать литров… Но ваши власти моих претензий не слышат. Странно, они отказываются от поступления в казну крепких иностранных денег».

Прошло 25 лет. Мы опять встретились в Киеве. У себя на родине он стал экспертом по Украине, возглавлял соответствующий департамент в своем МИДе. Сейчас на несколько дней прилетел в Киев по каким-то своим экспертным делам. Позвонил мне, я с удовольствием встретился с ним. Он остался таким же остроумным, вспоминал своих первых сотрудников в киевском посольстве, скорбно и едко говорил о ситуации в Украине сегодня.