Они поделились одной монополией. Стоп-кадр из репортажа о нападении на группу журналистов, приехавших на Новое кладбище.
Правые радикалы в России совсем забыли о своих традиционных ценностях: борьбе с мигрантами из Средней Азии и выходцами с Кавказа. Теперь единственный объект ненависти, ядом прожигающей сайты националистов, — это Украина. Бандеровец стал новым таджиком, легальным и общедоступным врагом. Ненависть к нему имеет то несомненное преимущество, что она вполне одобряется как значительной частью граждан России, так и властями.
Если за лозунги против чеченцев, скажем, вас будут судить по 282-й статье, то публичные призывы убивать бандеровцев вполне может позволить себе даже профессор МГУ.
Важно, что бандеровцы — это уже не украинские националисты, не национальность, а состояние души. Бандеровцами могут быть украинцы, но могут быть и русские. На самом деле, любой может оказаться в числе бандеровцев. Все, что нужно сделать для этого, — не записываться в хор, возмутиться антиукраинской истерикой, срежиссированной на российском телевидении. Социальных активистов в России, лиц, ослушавшихся начальство, не поехавших отдыхать в Крым, не сдавших деньги для ДНР, задававших слишком много вопросов, усомнившихся в том, что свобода — это рабство, а война — это мир, начали называть бандеровцами. Таких (на самом деле, любого случайного человека из толпы) почти официально разрешено уничтожать. На неправильно думающих людей в России объявлен сезон охоты.
Журналистов, приехавших на Псковское кладбище узнать правду о погибших десантниках, пытались избить. На депутата Псковского заксобрания Льва Шлосберга, который первый распространил информацию о свежих могилах российских солдат, совершено нападение. В ходе антивоенной акции в Петербурге избит корреспондент «Эха Москвы» Арсений Веснин. Появляются ложные сообщения о новых нападениях, цель которых — запугать, повесить мишень, показать, кто может стать следующим.
Физическое насилие становится продолжением травли в СМИ. Это все уже было. Откройте итальянские газеты эпохи Муссолини: «Кулак — это синтез теории». И у нас здесь все идут в ногу. НТВ ставит в эфир «13 друзей хунты», а младшие коллеги Кулистикова на сайте «Спутник и погром» тему развивают. Ниже этого нижнего мира шумят виртуальные армии «русского мира» в соцсетях. Просто попробуйте написать, что вы против войны. С десятка аккаунтов без лиц и имен вам сообщат, что вы тварь и предатель, что вас надо разорвать, чтобы вы готовились.
Это результат системной работы, а не случайность. На российских инъекциях уровень насилия растет в Украине, стране, где все 22 года ее жизни был мир. Насилие реимпортируется затем в пределы Российской Федерации, насилие становится идолом русского мира. Законопроекта об арестах граждан по подозрению в симпатиях украинцам пока нет, поэтому государственные органы принуждения напрямую в вакханалии не участвуют. Но на ноги уже встала вооруженная опора режима, разогретая СМИ.
В пределе ситуация внутри России разворачивается к тому же формату, который мы имеем на донецких фронтах. Бритоголовые «ополченцы» в спортивных костюмах будут защищать нашу стабильность (кстати, вы обратили внимание, как тема стабильности сама собой исчезла из языка пропаганды?). Ксенофобией мы будем платить по счетам на фоне обвала экономики.
В России много госмонополий, например, «РЖД», «Роснефть», «Газпром». И лишь одной из них решила поделиться российская власть — монополией на легитимное насилие.
Кирилл Мартынов философ, публицист, Источник
Правые радикалы в России совсем забыли о своих традиционных ценностях: борьбе с мигрантами из Средней Азии и выходцами с Кавказа. Теперь единственный объект ненависти, ядом прожигающей сайты националистов, — это Украина. Бандеровец стал новым таджиком, легальным и общедоступным врагом. Ненависть к нему имеет то несомненное преимущество, что она вполне одобряется как значительной частью граждан России, так и властями.
Если за лозунги против чеченцев, скажем, вас будут судить по 282-й статье, то публичные призывы убивать бандеровцев вполне может позволить себе даже профессор МГУ.
Важно, что бандеровцы — это уже не украинские националисты, не национальность, а состояние души. Бандеровцами могут быть украинцы, но могут быть и русские. На самом деле, любой может оказаться в числе бандеровцев. Все, что нужно сделать для этого, — не записываться в хор, возмутиться антиукраинской истерикой, срежиссированной на российском телевидении. Социальных активистов в России, лиц, ослушавшихся начальство, не поехавших отдыхать в Крым, не сдавших деньги для ДНР, задававших слишком много вопросов, усомнившихся в том, что свобода — это рабство, а война — это мир, начали называть бандеровцами. Таких (на самом деле, любого случайного человека из толпы) почти официально разрешено уничтожать. На неправильно думающих людей в России объявлен сезон охоты.
Журналистов, приехавших на Псковское кладбище узнать правду о погибших десантниках, пытались избить. На депутата Псковского заксобрания Льва Шлосберга, который первый распространил информацию о свежих могилах российских солдат, совершено нападение. В ходе антивоенной акции в Петербурге избит корреспондент «Эха Москвы» Арсений Веснин. Появляются ложные сообщения о новых нападениях, цель которых — запугать, повесить мишень, показать, кто может стать следующим.
Физическое насилие становится продолжением травли в СМИ. Это все уже было. Откройте итальянские газеты эпохи Муссолини: «Кулак — это синтез теории». И у нас здесь все идут в ногу. НТВ ставит в эфир «13 друзей хунты», а младшие коллеги Кулистикова на сайте «Спутник и погром» тему развивают. Ниже этого нижнего мира шумят виртуальные армии «русского мира» в соцсетях. Просто попробуйте написать, что вы против войны. С десятка аккаунтов без лиц и имен вам сообщат, что вы тварь и предатель, что вас надо разорвать, чтобы вы готовились.
Это результат системной работы, а не случайность. На российских инъекциях уровень насилия растет в Украине, стране, где все 22 года ее жизни был мир. Насилие реимпортируется затем в пределы Российской Федерации, насилие становится идолом русского мира. Законопроекта об арестах граждан по подозрению в симпатиях украинцам пока нет, поэтому государственные органы принуждения напрямую в вакханалии не участвуют. Но на ноги уже встала вооруженная опора режима, разогретая СМИ.
В пределе ситуация внутри России разворачивается к тому же формату, который мы имеем на донецких фронтах. Бритоголовые «ополченцы» в спортивных костюмах будут защищать нашу стабильность (кстати, вы обратили внимание, как тема стабильности сама собой исчезла из языка пропаганды?). Ксенофобией мы будем платить по счетам на фоне обвала экономики.
В России много госмонополий, например, «РЖД», «Роснефть», «Газпром». И лишь одной из них решила поделиться российская власть — монополией на легитимное насилие.
Кирилл Мартынов философ, публицист, Источник
