Манила, Филиппины.
Люди живут на кладбище, вызывает удивление. Как живут – вызывает еще большее удивление. Ни от кого не скрываясь, абсолютно легально они устраивают свои жилища прямо в склепах, а могильные плиты и надгробия используются в качестве кроватей, столов и стульев.
Первый раз я побывал на Северном кладбище в Маниле в 2013-ом году. Кладбище похоже на обычный район: здесь есть улицы, по которым можно передвигаться на общественном транспорте, есть спортивные площадки, торговые точки. Есть даже электричество.
И самое главное – есть «дома». В городе-миллионнике уже совсем нет места. А если за это еще и деньги платят? Присмотр за могилами, помощь в организации похорон дают небольшой, но все же заработок.
Спустя три года судьба снова забросила меня на Филиппины, и, конечно, вновь не оказаться на Северном кладбище я не мог. Еще дома запасся распечатанными снимками трехлетней давности, чтобы при встрече с «моделями» вручить им подарки. Я нашел практически всех, кого фотографировал в 2013-ом.
Люди живут на кладбище, вызывает удивление. Как живут – вызывает еще большее удивление. Ни от кого не скрываясь, абсолютно легально они устраивают свои жилища прямо в склепах, а могильные плиты и надгробия используются в качестве кроватей, столов и стульев.
Первый раз я побывал на Северном кладбище в Маниле в 2013-ом году. Кладбище похоже на обычный район: здесь есть улицы, по которым можно передвигаться на общественном транспорте, есть спортивные площадки, торговые точки. Есть даже электричество.
И самое главное – есть «дома». В городе-миллионнике уже совсем нет места. А если за это еще и деньги платят? Присмотр за могилами, помощь в организации похорон дают небольшой, но все же заработок.
Спустя три года судьба снова забросила меня на Филиппины, и, конечно, вновь не оказаться на Северном кладбище я не мог. Еще дома запасся распечатанными снимками трехлетней давности, чтобы при встрече с «моделями» вручить им подарки. Я нашел практически всех, кого фотографировал в 2013-ом.
